Вернуться Следующий Предыдущий Превратности оргазма. Cборник рассказов.

Мысли



Рейс ее объявили. Он проводил и уныло поплелся к выходу. Надо ж посмотреть, как она улетает. Погрустить и помахать вслед рукой. Нет, жена хорошая и он ее любит, но вот эти расставания, и смотреть, как улетает — и неприятно, и тянет вроде. Все как надо. Все по тарифу.
Он решил сделать слюнявый и сопливый ритуал.
Вышел на стоянку. Подошел к машине. Клацнул брелоком. Двери открылись, самолет как раз был над головой.
— Тоже провожаете? — раздался чей-то голос рядом. Он обернулся и первая мысль:
— Боже, как красива! Произведение искусства! Черты лица, грудь. Она стояла и улыбалась, блеснув белоснежными зубами. Глаза два — океана. Причем если обычно у женщин — один атлантический, второй тихий, то тут… оба индийские — заключил Вадим.
— Да, вы знаете, не люблю расставаться.
— А я мужа провожала, — почему-то сообщила она.
— Я жену.
— У вас зажигалки не будет, — она не спросила, скорее предложила, чтоб была.
Вадим подумал:
— Зажигалка — просто зажигалка, но потом кофе, которое просто кофе, потом телефон на салфетке и я буду ждать нашей новой встречи. Как она хороша, — все это он думал молча, глядя ей в глаза. Она повела бровями. Он ответил:
— Тут нет салфеток, чтоб записать телефон… понял, что сказал глупость, быстро сел в машину и набрал газ. Женщина еще долго стояла, глядя вслед удаляющейся машине и думала: — Сколько же стоит кг. яблок, если дверь от трактора Беларусь открывается внутрь.


Попутчица.

- Я не очень хотел туда ехать. Но командировка – есть командировка. И вроде начальство неплохое и девочка миленькая, старается работает, а мне все что- то не так. Может я вредный? - думал я и катил за собой чемодан на колесиках. Все- таки гениальное изобретение. Так «пер» бы как лось на своем горбу или верблюд. Не знаю точно.
Мысли о чем- то постороннем успокаивали меня. Мне вообще нравились такие мысли. Впереди что? Попутчица в лучшем случае, а то и попутчик, купе и «треп» ни о чем , но нормально. Дорога – есть дорога. Я давно перестал в дорогу брать газеты и журналы, да, и тот же планшет. Мысли одолевают. Пропустив пару пассажиров, явно спешивших сесть в вагон я подошел к своему вагону.
- О, а мы с вами раньше ехали?- сказала проводница глядя в мой паспорт.
Я не ожидал таких слов. Это было забавно, и я первый раз улыбнулся. Она стояла и вспоминала когда меня везла. Я улыбался. Она помнила меня по моей шутке. А сейчас что- то было не до смеха. Я отдал билет и вошел внутрь вагона.
В купе никого. Я как всегда пришел первый. В соседнем ребята- торгаши с огромными тюками. Интересно что там? По разговору я понял везут серебряные изделия. Серебряные кольца , серебряные серьги.
Неужели так много желающих купить серебряные серьги, или купить серебряные кольца. Гм, Ладно, мое то какое дело. Я снял куртку. Положил руки на стол и уставился в окно и тут.
- Ой, а мы с вами попутчики? - у входа стояла девушка. Она была, как луч света. Я улыбнулся и кивнул. Облако волос, стройная шея, линии лица, красивый разрез глаз и мои любимые ямочки на щеках.
Я растаял. Было в ней что- то спасительное. В ней было столько жизни, что это поражало. Ей было все интересно. У нее горели глаза и до всего было дело. Странно, но показалось. Что с ее приходом стало светлее в купе. Я помог положить ей вещи. Он закатила рукава на кофте и пристально взглянула на меня в ожидании хорошей беседы, моря шуток и пустого трепа.
- Кофе хотите?- спросил я и привстал
Она закивала так будто кофе- это самая гениальная идея.
- Но наверное не дадут ведь еще идет посадка- возразила она.
- Договоримся – я кивнул и вышел. Я спустился на перрон и забежал в «кофе то гоу». Она была удивлена, а я счастлив, просто от того, что мне было хорошо!
Дальше пошло- поехало. Я вспомнил все анекдоты, что знал. Она хороший слушатель, всегда смеялась. Нам было весело. Потом дошло время до кроссвордов.
Она спрашивала что- то по ювелирке. Я в этом не силен и бегал к ребятам в соседнее купе. Те подсказывали ответы- Серебряные кольца, серебряные браслеты, серебрённые сувениры. Я уже устал бегать. Но бегал довольный. Такая женщина! На меня уже мало кто производил такое впечатление.
- А вот еще вопрос?... Откуда вы столько знаете по ювелирке?- живо поинтересовалась она- Смотрите- Древний оберег, серебряное украшение
- Тут есть два ответа- она удивлённо на меня взглянула.
- Первое- Серебряная ладанка, второе, но более правильное- Сходите со мной в ресторан. Настроение было дрянь, а тут вы, вы мой спаситель, позвольте отблагодарить.
Она долго улыбалась и кивнула.
Кроссворд был разгадан.

Оксана.

Она шла, ни о чем не думая. В голове крутился последний разговор с мужем. Нет, не поссорились. Они вообще никогда не сорились. Он просто говорил: — Нам нужно серьёзно поговорить и все.
— Эх, лучше б он орал, — часто думала она. — Ладно. Пустое. Все пройдет. Что первая проблема? Скорее двадцать первая.
Сережа, он хороший — все свои мысли о супруге она заканчивала всегда именно этой фразой. Это ее — «хороший» оправдывало все и вся…
— Ладно, чего-й-то я?
Мимо прошел мужчина, долго провожая ее взглядом. Она привыкла, так как была очень красива и мужики просто «сходили с ума». И сколько было предложений, а она все — Сережа.
— Чего-й-то я? — она пыталась сменить тему своих мыслей, но все никак не выходило. Подождала на светофоре зеленый свет и перешла дорогу. Тут за ней увязалась какая-то машина. Она обернулась:
Мерс, металлик. Стекла тонированы. Остановилась рядом с ней. Она продолжила идти, машина за ней. Она встала. Встала и машина.
Опустилось окно и оттуда вылезло «жующее существо»:
— Девушка, а как вас зовут?
— Не скажу, — она улыбнулась для виду и прибавила шаг. Машина прибавила скорость.
— Девушка? Лена?
— Не-а. — Она опять улыбнулась
— Света?
— Вы все имена будете перечислять?— спросила она.
— Та не ну, чисто так, просто. Хотите отдохнуть. Посидим, выпьем. Мы тут с друзьями, ресторан есть приличный.
— А давайте в Мариинку? Потом в Эрмитаж, а вы были в Большом театре, а в Вахтангова? А в русском драмтеатре?
— Сука. Овца на, — сказало животное и подняло стекло.
— Я не овца на, а Оксана.
Машина уехала, она вспомнила, что есть еще одно имя — Сережа, которое снова заняло все мысли.

Алексей Мухин.

Грустная пятница.

Алексей ехал домой и тут неожиданно сдал на обочину и встал. Темно уже. Осень. На небе тучи. Перестал моросить дождь, наконец-то и запахло осенней свежестью, смешанной с холодом и ощущением приближающейся зимы.
— Зачем я туда еду? Почему именно в пятницу меня посещают подобные вопросы? ..., Наверное, потому что это единственный день, когда от меня ничего никому не надо. Я могу выпить пиво с друзьями и забыть обо всем.
Он включил в машине дальний свет, чтоб быть видимым для проезжающих машин. Свет в салоне включать не стал. Так уютнее — решил он.
— Дома, жена, дочь любимая, овчарка. Все хорошо. Но почему я иногда задаю вопрос — Чего я туда еду? Может я этого всего не хочу? Может мне лучше самому? А куда ехать? Свернуть к ребятам? Ну, уже ж выпили, «потрындели», что еще? Пятница — есть пятница. К бабе Любе надо (продавщица из местного магазина стоящего на углу у дороги — так перевалочная трасса для проезжих машин — пиво сигареты).
Он глубоко вздохнул, вышел из машины и клацнул брелоком.
— К бабе Любе, у нее всегда хорошо, — заключил он.
— Вот чё ты маешься? — первое что он услышал, когда открыл дверь маленького магазина. Он не первый раз приходил сюда и баба Люба, как женщина которая старше, была великим психологом, плюс народ у нас высоко чувствительный — все приходили со своими проблемами.
— Ленка такая хорошенькая, ну чё тебе надо?
— Баб Люб! Просто Леф темный и все, ты знаешь, до фига знаний для простой продавщицы!
— Не хами! Я ж к тебе по-доброму.
Он задумался и изменился в лице:
— Ладно, прости.
— Вот чего ты, Лёнь, все хорошо, что на тебя находит по пятницам.
— Не знаю, тоска какая-то.. зеленая.
— Зеленый цвет надежды, — задумчиво парировала баба Люба.
Он хихикнул и вышел из магазина.
Поселок, где они жили, был за городом, гайцов не было, и он надеялся проскочить после бутылки пива домой на машине незамеченным. Он устроился в машине поудобнее и открыл пиво. Пробка улетела в салон, он сделал первый горький глоток.
— А было бы так. Она набрала бы меня, сказала что-то приятное. Дочь… Начальник тоже хрен еще тот. Надо работу новую искать — мысли шли одна за другой.
Сделал второй, третий глоток. Пиво удалило в голову и, как говорил знакомый алкаш — словно Боженька своей рукой провел по пищеводу. Он опять глубоко вздохнул. Пошел мелкий дождь.
Раздался звонок.
— Лёш, чего ты не едешь? Ты пиво пьешь?
Он молчал в трубку и дышал.
— Ну, что с тобой? Я давно не говорила как ты мне нужен и что я с тобой счастлива… мы тебя ждем… в трубке послышались слова дочери:
— А это папа? Ма? Это папа?
— Да, это папа.
— Скажи ему, что он самый лучший, это ж мой папулик.
Он услышал. И сам положил трубку. Вскоре раздался еще один звонок:
— Алексей Петрович, слушай не обижайся, Я тут знаю ты работу ищешь… давай так — я закрыл рот — ты у нас остаешься.
Он по-прежнему тяжело дышал, ничего не сказал и повесил трубку. Он уже понял, что сейчас «проснутся» все.
— Леха, слушай ты прав был, надо было не бухать там, а пошли хоть по лесу прошлись бы и потом бухнули, а давай пятницу перенесем на четверг? Лех… Леха не молчи. Ты пиво пьешь?
Он сделал также – повесил трубку. Он вышел из машины вернулся к бабе Любе.. вторая бутылка Лефа была уже на прилавке и сдача – он обычно расплачивался сторублевой купюрой. Бабы Любы не было. Он выпил в салоне и не заметил, как уснул. Проснулся уже под утро. На плече спала жена, в салоне дочь (машина Лексус и степень комфорта высокая).
— Зай, ты чего здесь? — он тихонько разбудил супругу.
Она еле открыла глаза:
— Мы одна семья и если папе плохо, — мы будем рядом.
Алексей растаял совсем. Ответы нашлись на все вопросы сразу.
— Зай, давай домой, у меня все болит, — предложила жена.
— У самого все болит и чешется. Едем.
Разбирайтесь в себе.


Уроки русского.


Ей было двадцать шесть. Ему восемнадцать. Ее первая работа в школе и такой ученик. Он вроде прилежный — думала она. Но почему так? Одни двойки. По другим предметам не так. Там – «четыре», там – «пять». А русский язык, литература — «два». Не учит он это что ли? То ли потому что считает — мелочи. Кто знает, что у них в голове. Он тем более такой загадочный. Она ловила себя на мысли, что боится с ним быть наедине. Нет, безопасность здесь не причем. Было в нем что-то мужское в его восемнадцать лет, да и боялась, просто боялась. Не зная почему.
За окном темно, вьюга. Скоро Новый год. Замело все. Посидев еще час – другой в школе можно и не выйти. Но что делать? Она взяла его на дополнительные занятия. Классная его просила
— Мальчик старается, только по вашему предмету – «два».. Как-то он не очень старался — думала она.
— Паша, Свистунов. Ну, чего ты сидишь? Ты все написал?
— Да, Светлана Петровна.
— Давай тетрадь.
Он подошел к ней ближе и протянул. Та стала читать.
— Паш, «два»! – сказала и пристально взглянула ему в глаза:
— Прости, но все списано. Не с твоими мозгами написать сложноподчиненное предложение из четырех составляющих.
Он встал и подошел к ней. Она рефлекторно встала и отвернулась к окну. Почему — не знала.
Он начал:
— Я вас люблю, давно же, и не ожидаю ничего. Мне приято, что вы есть. Мне нравится каждый взгляд ваш, поворот головы, и каждое слово, произнесенное вами, потому что вы это счастье, вы это весь мир
— Это достаточно сложноподчиненное предложение?
Она не оборачивалась. Молчала. За окном падал снег, одинокий фонарь видно ждал, когда они выдут и пойдут домой и больше ничего. Снег фонарь и тьма.
— Садись пять.
Он собрал портфель и ушел. Она смотрела в окно как его фигура тает во тьме. Милый мальчик, который не сводил с нее глаз. Она поняла, почему она всегда натыкалась в школе именно на него. Он хотел ее увидеть. А другого предлога просто не находил.
Он обернулся, когда дошел до этого фонаря. А она и не хотела задвигать шторы — мол я на тебя и не смотрю. Они стояли так минут пять. Ему ветер обдувал лицо, она вся замёрзла у окна.
Но уходить никому не хотелось.
Любите друг друга.


Баба Маня.

— Я давно здесь не был. Неудобно стало. Всегда заезжал к старушке. Она меня баловала, то пирожки из печи достанет, а то бутылку водки, когда я без машины.
— Какая у тебя коняка, — говорила она, глядя на мой Лексус.
Мы подружились с ней. Она рано потеряла детей. Потом внуков. Одна осталась. Я как-то «нарисовался» проезжал мимо. Воды захотелось. Смотрю дом недалеко от трассы. Пришел. «Ляля-ляля». И стал часто появляться. Прикольная бабуля. Дом ее расположен, как раз между моей дачей и работой и я часто заскакивал. То домой ехать не хотел, то не хотел ехать на работу. Сидели, болтали. У меня бабушка давно умерла, а по такой заботе скучаешь, тем более, когда был любимым внуком. Я сейчас приехал. Год к ней не заезжал. Не выходило все. Жива ли? В доме пусто. Печь, лавочки, старая деревенская скатерть на столе. Ключи у меня были, и я открыл двери. Всегда ей что-то привозил. Гостинцы, как она называла, а она меня чаем с блинами. Приятный человек и поболтать можно было. Дома пусто. И интересно, как она это делала с печью? Я ж смотрел – пусто, а там «скатерть самобранка». Положил ей на стол газеты, она просила, и пенсию. Я всегда добавлял к ее пенсии пять тысяч. Она все удивлялась
— Ляксей, неужели добавили?
Я все говорил
— Ужели. Ты ж хорошо в колхозе трудилась.
Сам выйду и плакать хочется от своей доброты. Интересно она мне сейчас что-то оставила? Я встал и полез в печь. Записка. Котелок. Горячий и пахнет приятно. Все достал. Положил на стол. Открыл записку: «Да, жива я, жива. Ты закончил свои слюнявые мысли о жизни? Полез глянуть че оставила бабушка? Оставила, ты у меня теперь единственный внук. Хавай. Я на прополке».
Я смеялся долго. Развела бабуля. Помнит еще, и, как любая бабушка, не обижается, что не приехал. Это их общая черта. Я помыл руки из старого умывальника, где кран нужно приподнять, чтоб вода стекала и сел есть. Плотно поел. Оставил ей пенсию. Прибавил еще деньжат. Написал, что опять добавили. Карточками она не пользовалась. В 82 года, куда? Во все мое вранье верила. Время у меня было. Я снял пальто и «накрыл» ей стол. Сверху прикрыл салфеткой. Надел пальто и уехал. Жаль, что в нынешней жизни нет бабушкиной доброты и ласки и заботы. Все слишком уж расчетливо. Пошел и я рассчитывать, а что делать? Спасибо тебе бабуль.




Алексей Мухин.



Взлетная полоса.


— Чего я это делаю? Раз побыл героем на всю страну, и забыли, — думал Петр, расчищая снег лопатой.
Здесь в тайге на заброшенном аэропорту было не сильно весело. Все развлечение — матушка природа, да медведи бегающие. Их тут так много, как собак в Москве на улицах. Была история. Пошумели. Самолет терпел аварию и помог он — Петр, расчищающий единственную взлетную полосу на заброшенном аэропорту. Авиакомпания разорилась – ему еще продолжали выплачивать зарплату, потом бросили, а он по инерции ходил сюда. Жалко было. Тут раньше жизнь шумела. С поправкой на сельскую, но все же шумела. Дело, которому он посвятил всю жизнь. Жалко, он и ходил. Вычистил все. Чистота, порядок ни снежинки не видать. Так чисто. Вроде, как и жизнь в норме – ты на работе. Что еще старому надо? Он глубоко вздохнул, поставил лопату в сугроб и облокотился об нее. Поправил шапку. Понемногу поднималась метель. Становилось неуютно.
— Скоро восьмое марта, что я буду дарить своей? Старая она стала, Раньше красивая была. Я-то тоже не Бельмондо. Да… время идет. Сейчас другие кумиры. Кто такой Бельмондо, наверное, молодёжь и не помнит. Вон один переспросил — Бельманда???
— Идиот, — он потер ладони. Вытащил лопату и принялся сгребать снег.
Что ж ей дарить? И ведь не скажешь чтоб еще одна авария — мне бабки, ей подарок. Глупость! Была б Божья справедливость? Манна небесная. Что-нибудь «шанадрахнуло» с неба и — вот оно, счастье… Только он проговорил… с неба прилетел какой-то тяжёлый предмет. Он давай бежать по сугробам в сторону… ящик, черный большой.. В небе был виден вертолет. Петр успел, отбежал в сторону. Вертолет пропал. Петр аккуратно подошел к ящику развернул — сладости, угощения всякие, парфюмерия, одежда и записка:
«Спасибо тебе старый, спас мою маму год назад. Прости, я придурок по-другому сказать спасибо не могу, да и приземлиться здесь негде. Смотрю ты лопатой херачишь… Да.. это Бельманада — хороший актер. Смотрел фильмы с ним. Спасибо тебе, старый.»
Он и плакал и смеялся. Вот она. Есть манна небесная. Может еще что у Бога попросить? Или не борзеть? Жизнь ведь неплохо прошла. Бабка вон жива, дом, природа вокруг, даже кому-то нужен. Тут грустно ему стало. Он стоял и тихо плакал, вытирая слезы шапкой. Тишина, падает снег и слезы одного немолодого и доброго человека.
Будем людьми.
Алексей Мухин ©


На экзамене


— Иванов, — сказал неохотно профессор, — идите и сдавайте, — добавил он совсем вяло. За окном прекрасная погода. Любимая зима, а тут .. Да Бог с ним с экзаменом. Учиться никто не хочет. Настроения нет. Эти аболтусы. Ладно, – профессор глубоко вздохнул и пробежался глазами по аудитории.
— Сергей Петрович, я еще семь минут, — «парировал» Иванов.
Тот повел недовольно бровями и взглянул на часы, чтоб наказать засранца — вызвать ровно через семь минут секунда в секунду. Он положил голову на ладонь и мечтательно взглянул в окно. Снег парил красивыми ровными хлопьями, засыпая все вокруг. Снегу намело уже немало, и город был красив.
Сидят все пишут. Студенты и вправду уткнулись в парты, и как дятлы иногда поднимали головы и опять опускали низ.
А было бы сейчас так — рассуждал дальше профессор — подходит Семенова:
— Сергей Петрович, вы такой сексуальный мужчина, ну и что, что старпёр. Возьмите меня прям во время записи в зачетку… нет по́шло.. Красивая девочка, всего ей наилучшего… Нет, пусть зайдет Вера Петровна с деканата, такая старая курица, как и я. Нет — рассуждал профессор — в молодых телках одно плохо — с ними поговорить не о чем, а так… хорошенькие они.
— Сергей Петрович, а можно отвечать? — спросила, робея Семенова.
— А, Семенова, готова сразить неслыханными знаниями? Давайте.
Все хихикнули хоть и слышали одни и те же шутки профессора. Семенова встала, подошла к столу и начала:
— Сергей Петрович, вы такой сексуальный мужчина, ну и что, что старпёр, возьмите меня прям во время записи в зачетку.
Он опешил и все притихли.
После долгой паузы, он сказал:
— Давай зачетку…, — а потом выпалил. — Че ты сказала?!
Та попятилась и виновато проговаривала каждое слово:
— Сергей Петрович, вы такой … миндальный вкус у мужчины возникает.. при.. вопрос о стартер в билете, у меня мало времени запись в зачетку можно потом, я на поезд опаздываю.
Он повел бровями
— Да что со мной? — подумал он, взял зачетку и написал — «пять». Протянул Семеновой. Та ушла, он смотрел вслед на её изгибы и линии. Только закрылась за ней дверь, вошел секретарь декана, протянул документы со словами:
— На, гомик.
— Что?! — возмутился Сергей Петрович — от такого крика «проснулись» все студенты.
— На, Толик просил тебе передать — секретарь возмутилась и ушла.
— Да, что со мной, — подумал он и взялся за голову.
Он принял экзамен. Зашел на кафедру и подошел к Вере Петровне.
— Вер… пошли пить кофе.
— Сереж, ты как студент, они все помешаны на кофе.
— Ладно, пошли, тяпнем по коньяку.
— Вот это по-нашему. Погода хорошая давай и правда, пройдемся.
— Давай.
Алексей Мухин ©




Светка.


- Алло, да, простите-раздался приятный голос с другого конца провода. Так не хотелось жить и кого-либо слышать. Пересохло во рту от слез. Сдавливало сердце от боли. Но голос... Столь стильный голос и такой приятный.
- Да!- твердо сказала она не понимая зачем, но понятно почему . В таком ее состоянии это было сложно сделать иначе.
- Света?- спросил приятный голос
- Нет, Даша, а вам нужна Света? – начала она дерзко. За окном ночь. Уже половина второго. Полгорода спит вторая-сходит с ума на дискотеках. Пятница время «света» для алкашей.
- Да- он оробел, этот приятный голос. Видно почувствовал агрессию- Позовите, пожалуйста. Вы просите за поздний звонок.
- Нет, ничего я все равно не сплю. Я... страдаю
Такое откровение удивило. Возникла пауза.
- Не страдайте-он сказал как-то по-доброму. Доброта чувствовалась даже с другого конца провода- Все будет хорошо или было. Вам сейчас, вот со мной говорите, хорошо?
- Да- как говорят молодые- « тупо « отвечала она.
- Вот-протянул он букву «о». Видите в мире еще есть много хорошо... идиотское успокоение.. Простите.
- Да ладно. Чего уж?- она впервые за весь день улыбнулась. Поддержка незнакомого человека и тем более так неожиданно. Была приятна. Слезы правда бежали по щекам. Ну, как без слез после того, что было?
Возникла пауза
- Вы простите меня, тут нет Светы. Вы ошиблись номером. Я – Даша, но никак не Света.
Голос на том конце провода вздохнул
- Это хорошо-начал с иронией и добавил тихо в надежде, что не услышат-она ваще овца на..
- Оксана??? Так, а кто вам нужен ? Молодой человек.
Раздался смех... Смеялась и она.
- Простите я ошибся номером у самого тут такое что.. А вы кофе не хотите?
- В два часа ночи?- переспросила Даша-, а вы оригинальный.. кофе.
- Вы бьете бормотуху из Нижнего Зюзино?
Она рассмеялась в ответ. Долго смеялась потом, сказала кому-то..- я по тише хорошо, прости.. ма.
- Кофе так кофе.
Они встретились. Встречайте чаше друг-друга и любите. Нет ничего значительнее чем любовь и отношения. Алексей Мухин. (с)



Интервью.



— Вот у кого ты будешь брать это интервью? Лен.
— У кого, у кого...у тебя, — ответила она грубо своему оператору, бегая глазами по прохожим. Все были не те! И вопрос-то был плевый — как познакомились. Но одни были сильно молодые и ответ «мы в клубе потрахались» – ее явно не устраивал, вторые сильно старые. Родились, наверное, еще в 17-м году. Причем в 1917.
Она стояла крутила микрофоном из стороны в сторону. Весна. Все на гулянках. Она с микрофоном и со своим дурацким оператором в центре города, как дура. И тут из-за угла показалась пара, счастливая . Им по тридцатке — как отметила Лена.
— Добрый день, — она протянула к ним микрофон, — редакция газеты «Ваше счастье», корреспондент Елена. Как вы познакомились?
— Ой, — вздохнула девушка, глядя на мужа. Тот улыбнулся, широко улыбнулся и сказал:
— Давай расскажем.
Та кивнула и он начал:
— Дура она была..
— Сереж.., — перебила супруга.
— Прости.. Я тогда собирался жениться, — начал супруг свой рассказ, — и мы с невестой уже стояли в загсе ждали свою роспись. И той моей невесте захотелось какой-то мелочи, я уже не помню, что это было, но вышел жуткий скандал. Не знаю, что с ней было. Может она не хотела расписываться, не знаю. В общем, я откликнулся и сам открыл рот. Мы вышли на улицу. Она в фате, я в праздничном костюме, и продолжили орать друг на друга: «урод..», «овца», и тут я смотрю на нас двигается такая же пара слева. В городе два загса и находятся почти рядом. Она красавица, я ее сразу заметил, моя Маша — обнял он спутницу.
— Давайте дальше я, — предложила Маша. — У меня мой завелся, я то поспокойнее, а ему все не так. Я не помню предлог – толи посмотрела на кого не так, толи еще что. Поднялся жуткий скандал.
Я сказала:
— Раз ты жениться не хочешь мой дорогой.. – далее понеслось.
— Вот, — продолжил мужчина, мы столкнулись на улице и я понял, что Маша – это мое. Она поняла, что я ее человек. Это любовь с первого взгляда. Наши «бойцы» (имел он ввиду свои несостоявшиеся половинки), тоже поженились. Потом, правда, развелись, но мы общаемся, вот так и счастливы. Такое вот оно наше счастье.



Троллейбус.




— Уважаемые пассажиры, двери закрываются… ой, нет, не закрываются простите, — Федор сел в свое кресло и пытался завести мотор, но что-то не выходило. Народ понемногу стал волноваться. Прошло уже пять минут. Жара на улице… И кому охота париться в троллейбусе? Зашло еще три человека. Затем еще пять. Народ стал коситься вначале друг на друга. Потом в сторону водителя. Троллейбус стоял. Прошло еще три минуты. В салон вошел пьяный мужчина, но тихий. Выбрал бабулю и подсел к ней.
У Федора вышло, необходимое зажигание появилось и на его пульте замаячили нужные лампочки:
— Осторожно. Двери закрываются следующая остановка станция метро Бекетова.
— Да, поехали уже хоть куда-нибудь! — крикнул один возмущенный пассажир. Салон захихикал. Троллейбус тронулся с места и набрал обороты.
— Вот милок, что ж так «накушался»? — стала вычитывать бабуля подсевшего пьяницу. Тот вначале крутил головой, потом понял, что от бабки не отвертеться, уставился пристально ей в глаза, желая дыхнуть так, чтоб отчитывать его у нее пропало желание.
— Я не накушался мать! Я так нахерачился.
— Будешь так пить – в ад попадешь!
Тут случилось, то чего никто не ожидал. Пьяница встал во весь рост и крикнул водителю:
— Остановите, я, похоже, сел не в тот троллейбус.
— Сядь и заткнись, — подошел к нему мужчина и усадил в кресло.
Народ успокоился. По салону забегал «говорящий компостер».
— Так, передаем за проезд.. Готовим деньги пассажиры, просыпаемся.. Молодой человек, что у вас?
Студент достал три гривны и протянул кондуктору.
— А у вас?.. Мужчина, я вас не вижу, что у вас?
— Я вас тоже не вижу и что? — послышался голос из толпы.
— Смешно, очень смешно, передаем за проезд, потом смеемся.
Тот передал деньги.
Водителю Федору пришло сообщение, что начиная с улицы Гвардейцев Широнинцев, троллейбус проследует прямо.
— Хорошо хоть сообщили во время, — подумал он. Сделал остановку и повесил на лобовое стекло нужную табличку — мол, троллейбус идет прямо.
— Уважаемые пассажиры, далее троллейбус идет в депо. Мы проследуем мимо станции Героев труда прямо.
Послышались охи – вздохи, но особо никто не возмущался.
Он объявил еще два раза, что троллейбус идет прямо и был спокоен. Все предупреждены, но не тут то было.
Голос из салона:
— А что мы идем прямо? А нельзя было сразу сказать!
— Молодой человек, я два раза объявлял! Все, кому надо вышли с троллейбуса! Ты чем слушал???
— Жопой! — то фыркнул и вышел.
Федор знал, что только начни, дальше будет наш народ не остановить.
Пассажир, заходящий в салон:
— А что, правда, прямо?
Федор вздохнул и кивнул:
— Да.
Второй пассажир, что заходил в салон:
— А теперь всегда так будет?
— Нет, только в этот раз.
Третий:
— А раньше всегда поворачивал!
Федор:
— А теперь не всегда.
Четвертый:
— Так, а что правда идет прямо?
Федор тяжело вздохнув:
— Да! Прямо!
— Вы прям так вздыхаете, молодой человек. Спросить ничего нельзя.
Федор стерпел, объявив еще по салону, что троллейбус последует прямо… проснулся еще один:
— Так, а куда идет троллейбус?
— Прямо! – крикнул Федор.
— Только не надо так орать, — парировал пассажир.
Федор обернулся в салон и стал выкрикивать каждое слово:
— Кто!!! Орёт?!!! Я тихо!!! Сказал!!! Троллейбус идет прямо!!!
— Псих какой-то! — говорили то одни, то другие. Потом, как это часто бывает, в панике весь троллейбус резко замолчал.
После паузы. Федор вышел из салона, подошел к каждому и спросил:
— Кому куда надо?... Заказал всем такси. Людей было не так много, и он смог это сделать. Отпустил кондуктора и сделал то, что давно хотел — закрыл двери поехал кататься по городу, останавливаясь на кофе, пиццу и поглазеть на баб в юбках.
«Дримс кам тру» — мечты сбываются

Алексей Мухин ©






Эти и другие рассказы вы можете приобрести в моем новом сборнике рассказов "Превратности оргазма".
В него вошли рассказы- Оксана, Попутчица, Мысли, Уроки русского, Формула семьи, Троллейбус.
Для заказа рассказов- письмо автору. Графа контакты .






Алексей Мухин.

Вернуться Следующий Предыдущий